«Rahmon & Young» – государственный семейный банк

Самый главный банк в Таджикистане называется Национальным банком Республики Таджикистан. На самом деле он должен называться несколько по-другому. Например, «Rahmon & Young». Чем не название? Выполняя прямые функции семейной копилки Рахмоновых, это финансовое учреждение в самой циничной форме представляется как защищающее фискальные интересы всего таджикского народа.

Согласно  Закону Республики Таджикистан «О Национальном банке Республики Таджикистан», банк является подотчётным Маджлиси Оли республики. А эта подотчётность согласно статье 2-ой того же Закона означает: «утверждение Маджлиси намояндагон Маджлиси Оли Республики Таджикистан Указов Президента Республики Таджикистан о назначении на должность и освобождении от должности Председателя Национального банка Таджикистана и его заместителей». Нет никакого намёка на обсуждение или прения по этому вопросу. Такой перестраховки нет, наверное, нигде больше. Парламентарии в крае и без того формальны как хукуматы, суды, прокуратура и прочие органы государственного управления. Слово Рахмона – Закон, и никакой депутат не смеет даже поднять глаз, когда зачитывается представление президента по тому или иному кадровому назначению.

Закрепив  за собой единоличное право кадрового контроля над главным финансовым институтом страны, президент Рахмон передаёт банку монопольное право полного контроля всех кредитно-финансовых структур на территории республики вне зависимости от форм собственности. Вопросы лицензирования банковской или иной кредитной деятельности, определение ставок рефинансирования, право тотальной проверки всех финансовых учреждений и организаций, установление лимитов кредитных линий и процентной политики, объёмов денежной массы и курса национальной валюты по отношению к иностранным – все эти функции в одностороннем и бесспорном порядке осуществляются Национальным банком Республики Таджикистан.

Активы  семейства Рахмона также проходят через Национальный банк. Поступления  от продажи алюминия, хлопка, инвестиционные поступления попадают на счета Национального банка, там же проводится перерасчёт, часть направляется в государственный бюджет, другая часть – на спецсчета каких-нибудь Виргинских островов. Проверить куда, кому, и на каком основании перечислены принадлежащие народу Таджикистана деньги, невозможно. Банк пользуется исключительным правом защиты от проверок со стороны правоохранительных и налоговых органов. Статья 11-ая Закона «О Национальном банке» гарантирует ему налоговый иммунитет, а статья 6-ой вышеуказанного Закона предусматривает невмешательство государственных органов в организацию его деятельности. Единственный раз, когда факт перевода средств, поступивших от продажи алюминия, по Конституции Республики, принадлежащего народу Таджикистана, на оффшорные счета семьи Президента Эмомали Рахмона, стал известен общественности, связан со скандалом на «Талко». Тогда, грубо говоря, Рахмона «кинули». Выдержка и самообладание не являются отличительными достоинствами бывшего председателя колхоза, поэтому он решил отвоевать семейные деньги обратно. Но, проиграв в суде, вынужден был заключить перемирие, чтобы не потерять ещё большие средства.

Определение денежно-кредитной политики также  входит в компетенцию Рахмон-банка. Поскольку Таджикистан превратился  в некое подобие центрально-азиатской Северной Кореи, совершенно ограждённой от внешнего мира колючей проволокой государственной границы, оборот национальной валюты внутри страны регулируется в зависимости от уровня социальной напряжённости. Доложили президенту о голодающей автономии, например, тут же следует выпуск государственных обязательств, выпущенных, контролирующихся и закрывающихся Национальным банком Рахмона.

Другое  дело инвестиции. О выделении помощи международных финансовых институтов председатель правления банка докладывает  президенту лично, в течение двух часов после перевода. Нетрудно представить себе довольное лицо Эмомали Шарифовича, ласково протирающего блестящее табло любимого калькулятора, приобретённого давным-давно для нужд колхозной бухгалтерии, в предвкушении приятного подсчёта заслуженных доходов. Именно заслуженных, потому что инвестиции буквально заработаны тяжёлыми переговорами и обещаниями. Эти обещания камнем на шее будут висеть на шее таджикского народа, но это не суть важно.

Ведь  Эмомали Рахмон – президент, это  кресло и народ, красивейшая земля ему дарованы судьбой, также как и право распоряжаться этим добром по своему собственному усмотрению. Таджикистан – его земля, народ – его дети, бюджет – его личные деньги. Национальный банк – его собственная копилка. Единственное, что смущает Эмомали Шарифовича, так это то, что институты, у которых он выпрашивает деньги – Европейский Банк реконструкции и развития и Всемирный Банк, могут узнать о присвоении им инвестиций, выданных на развитие таджикского народа.

Зариф ШАМСИЕВ